Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

папка с нотами. Всю жизнь потом дед пытался разыскать отцовский архив, объехал всю Андалусию, искал везде, где было только можно. Но он ничего не нашел. Он сказал мне перед смертью, что пытался хоть что-то восстановить по памяти, ведь его отец Анхель играл ему свою музыку, и она была прекрасна. Но сама понимаешь: прошла уйма лет! Что-то Диего смог вспомнить, записать и отдал мне. Там были отрывки, я их обработал. Я обязательно тебе сыграю, ты сама все поймешь, сестренка! Эта музыка гениальна, в ней бурлит кровь нашей земли, словно вся история Андалусии переродилась в музыку! Ты помнишь тот день, когда у деда был удар? Он сказал мне, что услышал, как кто-то по радио играл музыку его отца. Он узнал ее! Но имя композитора было другое. Дед не поверил своим ушам! Он был так взбешен и подавлен, что не запомнил имени… И не говори мне, что старик выжил из ума, ты прекрасно помнишь, что за все годы он ни разу не ошибся, ни в одной ноте! Не ошибся и тогда… Ты понимаешь, Белита? Вся его жизнь, все поиски кончились катастрофой! Он сказал мне перед смертью: «Я оставляю гитару в твоих руках, Пабло, и даю тебе наказ: найди архив и восстанови имя Анхеля Гарсия!»

Исабель помнит, как встревоженная его горячностью она пыталась увещевать брата и как-то успокоить, но тот лишь печально качал головой в ответ на ее слова утешения. Его руки дрожали крупной дрожью, а губы кривились в горькой усмешке.

«Ты знаешь, мне иногда кажется, что я схожу с ума, Белита… Мне порой чудится, что я слышу эту музыку, будто она иногда звучит в произведениях композиторов, чьи имена сами давно стали историей. Как я могу оскорбить их подозрениями? Кто я такой? Мальчишка! Кто меня послушает? Это какое-то проклятие! Что же мне делать? Я засыпаю с этой музыкой и просыпаюсь с ней, я не могу думать ни о чем другом, как мне быть, сестренка?»

В ту последнюю встречу они проговорили до утра. В полдень, когда Исабель заглянула в комнату к брату, она увидела, что постель была не разобрана, словно в нее так и не ложились. Пабло уехал, не попрощавшись с ней. Вернее, она так подумала, пока не увидела на столе лист с нотами, оставленный братом, — дань их детской музыкальной игре, — и красную розу рядом с записями. Исабель пробежала их глазами: нежные и искренние созвучия ясно передали ей смысл послания Паблито: «Я люблю тебя, сестра!».

Часть пятнадцатая

Ноты — это лишь искусство записывать идеи, главное — это иметь их.

Стендаль

Обед на вилле прошел прекрасно. Повар «Афродиты», судя по довольным и радостным лицам сидящих за столиками гостей, снова не подвел. Домадес гемистес — фаршированные мясом, зеленью и рисом помидоры — были сочны и ароматны, традиционная паста с лангустинами в томатно-чесночном соусе была принята всеми с восторгом, как и стифадо — тушеная крольчатина с маленькими луковицами-шалот, к которой Петрос подал запеченные на гриле картофель, баклажаны, красные перцы и кабачки.

На сладкое повар предложил галактобуреко — потрясающую греческую запеканку, приготовленную из тончайшего теста фило, пропитанного цитрусовым сиропом. Для начинки на кухне «Афродиты» использовали манку, приготовленную по особому рецепту, отчего казалось, что на языке тает нежный заварной крем с еле уловимыми лимонно-апельсиновыми нотками. Белое вино с виноградников из долины прекрасно оттеняло приготовленную еду.

Гости оживленно переговаривались между собой и дружно нахваливали повара и его искусство.

Генерал быстро и со вкусом пообедал, сидя за столиком со всей семьей, потом что-то прошептал на ухо Терезе, — та всплеснула руками и расстроенно покачала головой. Виктор прижал широкую ладонь к сердцу, словно что-то клятвенно обещая. Тереза хмурилась недолго: не выдержав умильного взгляда мужа, она улыбнулась и махнула рукой, отпуская его по делам. Поймав взгляд владельца «Афродиты», Манн ободряюще показал Смолеву большой палец: мол, обед шикарный, не зря я аппетит нагуливал! Затем он что-то сказал детям, одновременно взъерошил им волосы на головах, поднялся и быстро ушел.

Генерала и в самом деле ждали дела. Они с Алексом договорились еще накануне, что после обеда Виктор вернется в полицейский участок: оттуда было проще координировать всю поисковую операцию.

Прибывшие с материка по распоряжению генерала специалисты Интерпола развернули в кабинете главы уголовной полиции Наксоса целый штаб со всем необходимым оборудованием связи и слежения: поскольку в деле было подтверждено участие международного криминала, греческий Интерпол вступил в игру официально: генерал принял управление операцией на себя и объявил общий сбор в штабе на десять утра следующего дня, если только до того момента дело не потребует экстренного совещания всех, занятых в расследовании.

Смолев, закончив обед, — к слову сказать, сам он почти ничего не съел, не было аппетита — встал из-за стола, подошел к Стефании, сидевшей за его столиком напротив, наклонился, прошептал ей что-то на ухо по-испански и поцеловал ее в щеку — та, обернувшись, ответила ему быстрой счастливой улыбкой. После обеда испанка планировала с Лили Бэрроу пройтись по магазинам. Это отнимет у девушек не менее двух-трех часов, что Смолева очень устраивало. Потом посидят где-нибудь в баре, выпьют по чашечке кофе. Будут, в лучшем случае, к ужину — у него есть время заняться расшифровкой музыкальной головоломки.

Алекс кивнул испанке и отошел к Ковалевской, наблюдавшей за обедом со своего привычного поста — от двери, ведущей на кухню. После того как летняя жара спала, обеды в «Афродите», как и ужины, стали накрывать на верхней террасе, оставив на нижней только завтраки.

— Как наши дела, Рыжая? — поинтересовался Смолев, вставая рядом с управляющей. — Кто на ресепшн? Или «мостик» без капитана?

— Все в порядке. Катерина попросилась вернуться, — ответила Софья, продолжая наблюдать за гостями. — Сказала, что устала уже без дела. Так ей легче. Я разрешила. Ты зайдешь к ней?

Смолев не успел ответить. За столиком у Бэрроу закончилось белое вино. Джеймс тщетно пытался наполнить свой бокал последними каплями вина, перевернув бутылку и энергично потряхивая ей, вызывая одновременно веселье за студенческим столом и смущение Лили.

Ковалевская жестом подозвала Артеми, указывая на столик англичан, та кивнула, немедленно подхватила открытую бутылку «Ассиртико» со стойки бара и принесла ее археологу. Тот рассыпался в благодарностях.

— Зайду обязательно, — подтвердил Алекс. — Что по постояльцам?

— Без происшествий, — кратко ответила управляющая. — Хотя… Одну минутку!

Заметив, что на двух столах — у канадцев и у студенток из Италии — закончились бумажные салфетки, а официантка отошла в дальний